СЕВАОБОРОТ

Слушайте эту передачу:

 mp3

4 октября 2003: Акустический концерт и интервью

Гости: Борис Гребенщиков, рок-музыкант; Андрей Остальский, журналист, сотрудник Русской службы Би-би-си

Сева: Добро пожаловать! Сегодня у нас суматошная передача, сделанная из кусков, набранных в разные дни недели. В общем, целое приключение. Сначала я с коллегами чокнусь бокалом доброго красного вина и расскажу вам и моим коллегам заодно, что со мной случилось за прошлую неделю. На Би-би-си есть политика никогда и ничего не рекламировать, поэтому название этого отеля или даже дворца я называть не стану, но через знакомых пришло приглашение посетить некую вечеринку за городом. Обычно я на такие вечеринки стараюсь не ездить, но на пригласительном билете стояло имя Бориса Гребенщикова, как главного привлекающего фактора. Поэтому мы загрузились в машину и поехали Бог знает куда: мы живем на востоке Лондона, а нужно было ехать сквозь весь город на запад, за аэропорт Хитроу, за круговую дорогу... Роскошное поместье, где выросли сестры Митфорд и вообще аристократическое старое место, совершенно огромного размера - какие-то поля, леса и горы - когда мы к этому дворцу, в конце концов, вырулили, найти его тоже было нелегко, то подъезжали к нему издалека, как в голливудском фильме, снятом про мечту бедного человека. Подъезд, drive-in, был длинной метров 800-900, а по бокам стояли огромные зажженные свечи, и мы на машине очень медленно подъезжали по шуршащему гравию к красиво освещенному дому. В этом доме в тот вечер давали бесплатный обед из пяти блюд с разными шампанскими винами и, в заключение, выкатили тележку с коллекцией виски, на которой мы с Борисом нашли непочатую бутылку 1967 года. В общем, вы приблизительно понимаете происходящее. В чем смысл? Перед нами выступил глава этого концерна, совершенно скромный нестарый еще человек, который сказал, что их семья прикупила год назад еще и это поместье, причем, купила у Билла Гейтса и еще какого-то концерна и нам открылась еще одна картина: видимо купили в расчете на сверхбогатых американских туристов, потому что выходные, с захватом пятницы, стоят около 5000 долларов, а с четверга по воскресенье - 3500. Но роскошь и внимание к деталям, этот аристократический дух выдержан на высочайшем уровне, потому что ты попадаешь сразу в "теплый кокон", кругом дубовые панели, горят камины, все тебе подают, подкатывают и так далее и все это в очень таком дворцовом стиле. И Борис Борисович исполнил концерт для собравшихся богатеев. Им нужно было показать возможности этого отеля, с тем, чтобы если им нужно будет культурно провести досуг, то они приезжали бы туда. В частности, пошли разговоры о проведении новогоднего вечера по билетам. Короче, я хлебнул богатой жизни, и раз уж я увидел Бориса Борисовича, то стал уговаривать его придти к нам на Би-би-си. У музыкантов есть своя подвижка: они всю жизнь ищут звук, и история "Аквариума" - это история постоянного поиска звука. У него есть пластинки, сделанные в русском стиле, где играют баяны, гусли и тому подобное. Последняя пластинка выдержана в индийских тонах, потом у него были буддийские мотивы и так далее. Я знал, на что его зацепить, поскольку он человек занятой и в студию его затащить довольно не просто. Я ему сказал: "Ты знаешь, Борис, у нас на Би-би-си под зданием стоит, может быть, первый ревербератор в мире, построенный по самой низкой технологии". Когда здесь строили радиовещание, то для создания звуковых эффектов в пьесах была сделана в подвале специальная длинная эхокомната и там по абсолютно не электронному методу воспроизводится звук. То есть, в конце этой комнаты стоит большой динамик, и потом ряд микрофонов, и техник включает микрофоны по очереди и, таким образом, дает точную дозу эха, которое нужно...

Татьяна Берг: И получается хорошо?

Сева: Но, господа, эхо же это акустическое, оно не создано в мозгах какого-то чипа, поэтому звук получается совершенно особый. И вы помните из нашего предыдущего опыта, что если концерт акустический, без всякого электрического бряцания, то эта эхокомната вытягивает звук совершенно особым образом. В частности, Умка со своим коллегой приходила сюда, и ей настолько звук понравился, что потом в России вышла их пластинка с этой записью. И таких пластинок уже несколько. Я для того, чтобы Гребенщикова соблазнить, рассказал ему про эту эхокомнату. В общем, сценарий так и получился, с некоторыми накладками. В результате мы затащили Гребенщикова не в большую студию, как хотели, а в маленькую и не в предполагаемое время, но, в общем, встреча героя состоялась, и он сказал приблизительно следующее:

Борис Гребенщиков: Добрый день всем, добрый вечер всем, доброй ночи всем! Добрый вечер, Би-би-си, добрый вечер, Сева, добрый вечер всем, кто нас слушает. Я, собственно, Борис Гребенщиков и у меня появилась возможность придти к вам и спеть несколько песен. Так используем же эту возможность - я хочу вам спеть... Спасибо.

+Максим-лесник

+Кто-то завладел моим сердцем

+Камни в холодной воде

+Брат-Никотин

+Туман над Янцзы

+Много лет назад, в тени чужих мостовых...

Сева: По аплодисментам, точнее, по их жидкости, можно подсчитать число ладоней, и, поделив их надвое, приблизительно прикинуть, сколько народа сидело. Не оттого, что желающих было мало, просто студия в последний момент досталась самая крохотная. И вот еще бессмысленная статистическая выкладка, но интересная, тем не менее: это двенадцатое появление Гребенщикова, если не считать его телефонного поздравления в Новый год.

Леонид Владимиров: Вот, я хотел это прокомментировать следующим образом: это двенадцатое, то есть, за одиннадцать раз с человеком можно было хорошо познакомиться. Он человек обаятельный, прямо надо сказать, прекрасный, милый человек, мы его хорошо знаем. И вот он появляется после известного перерыва...

Сева: В 1997 году на Новый год он у нас был... Почти шесть лет...

Л.В.: Ну, вот, видите... Я на него смотрю и крайне удивляюсь: за эти годы наш добрый знакомый, Борис Гребенщиков, отрастил тонкую непальскую бородку, длиной, как минимум, пятнадцать сантиметров, и на конце ее приделан какой-то шарик... Вот так он теперь ходит в таком виде.

Сева: В вавилонском стиле...

Л.В.: У меня не было момента, да и, собственно говоря, не удобно было, спросить, что все это значит...

Сева: Он может, и сам не может объяснить. Поэты живут по загадочным правилам. Мы сделаем в нашем концерте перерыв, почему... Потому, что удалось Бориса затащить в студию и поговорить. Я делал это не один, со мной был еще наш главный редактор Андрей Остальский. Вообще, с поэтом разговаривать довольно сложно: мне нужно было начать так, чтобы поэта как-то раскочегарить. Вот что получилось.

Как обстоят у поэта дела с фининспекцией? Как вам удается выживать в это неспокойное время? Извините, что мне приходится начинать с таких вопросов...

Б.Г.: Это, наверное, самая интересная тема. Но, к сожалению, у меня так мало информации по поводу фининспекции, что я так и остался дилетантом. Я как научился в 70-е годы полагаться только на себя и работать на натуральное хозяйство, натуральный обмен...

Сева: Мы с вами служили когда-то в одной концертной организации под названием "Ленконцерт"...

Б.Г.: А я так и не дошел до нее. Меня не взяли туда.

Сева: Ах, вот в чем дело. Тогда я чувствую себя в некотором "повышенном состоянии", поскольку я там состоял. Но зарплата в Ленконцерте начислялась по принципу концертной палки, если человек отработал концерт, то он получает зарплату. И вы по ленконцертовскому принципу так по жизни, в общем, и идете. Если вы не будете играть, то вам придется положить зубы на полку...

Б.Г.: Поэтому мы в течение четырнадцати лет находимся в состоянии постоянных гастролей. И мне кажется, что это очень положительно влияет на состояние группы.

Сева: Ну, потому что происходят постоянные встречи со зрителями. Вы знаете, что у вас работает, что нет...

Б.Г.: И мы уже научились получать от этого удовольствие. Естественно, когда человек один раз в два года выходит на сцену с сольным концертом, то он, конечно, нервничает, может сделать что-то не так и плохо понимает, зачем это все. Потом он привыкает. А когда он становится профессионалом, он начинает получать от этого удовольствие, как в первый раз.

Сева: Я знаю, о чем вы говорите, потому что нам приходится ходить к микрофону по нескольку раз в день и получается, что мы живем в эфире. Все остальное, это не вполне жизнь, а вот жизнь полная происходит прямо здесь у микрофона, по аналогии с вами.

Б.Г.: Я абсолютно согласен. То же самое.

Сева: Как киноактер начинает жить только на экране... Встречаешь какую-нибудь звезду, знакомую тебе по киноработам - в жизни - какой-то зачуханный, совершенно не выразительный человек часто бывает. Вы наверняка с этим часто встречаетесь?

Б.Г.: Да, вчера. (смеется)

Сева: Кто это был?

Б.Г.: Вы. Личность довольно известная...

Андрей Остальский: Борис, а можно задать один вопрос, который меня очень интересует. Я сейчас всех опрашиваю, и раз уж у нас знаменитость оказалась в студии, то позвольте и вам этот вопрос задать... Сейчас одна из центральных тем, обсуждаемых в британской прессе - это имеют ли если не юридическое, то уж моральное право отцы детей, зачатых в пробирке...

Б.Г.: Имеют право на что?

А.О.: ... запретить его появление на свет, даже если женщина и хочет, чтобы он родился?

Сева: Но то, что отец вносит в общий проект - это уже не в его власти, вне его тела. Мы ни на что не намекаем, понимаем, что у гастрольного артиста всякое случается. Это без всякого намека.

Б.Г.: Вот за что я обожаю Англию, так это за то, что такие темы всегда находятся на первой полосе и именно их народ всегда обсуждает с глубоким волнением. Нет, я давно это знаю и со всеми хочу поделиться своими знаниями. Если внимательно посмотреть на главную икону христианства, особенно православного - это мать с младенцем. Прошу заметить, что отца там нет. Поэтому то, что мать делает, то и хорошо. Отец никогда не шел в расчет и, дорогие мужчины, мне печально об этом говорить, он вы всегда не считались.

А.О.: Я боюсь, что это расходится с мнением британского суда, который решил, что мужчины имеют право вето.

Б.Г.: Я думаю, что британские женщины умеют обходиться с британскими мужчинами и не только с британскими. У меня всегда была глубокая вера в британских женщин.

Сева: И я уверен, что эта вера обоснована.

Б.Г.: Совершенно верно.

Сева: Борис, несколько слов о вашем последнем альбоме, о котором я вас еще не расспрашивал, потому что пластинка дошла сначала, а потом состоялась у нас встреча. Это "Песни рыбака". "Песни рыбака" - это что, из серии "рассказов охотника", нечто не вполне сопряженное с жизнью?

Б.Г.: Вот тут я не могу ничего сказать, потому что название пришло в обход всех моих концепций. Оно появилось как одно из десятка тысяч названий и выяснилось, что оно является верным, почему я не знаю. Но этот альбом для меня очень дорог, потому что это первая на моей памяти попытка, создать что-то на русском языке, что не будет депрессивным, мрачным, выжимающим слезу и так далее.

Сева: Там много всяких инородных экзотических инструментов, что мне, конечно, очень нравится, но за ними приходилось ездить в разные дальние страны...

Б.Г.: Да, мы два раза ездили в Индию записываться. "Вытаскивали", в общей сложности, 25-30 музыкантов, и пробовали разные инструменты и продолжим, я надеюсь, это делать, потому что индийскую музыку я люблю всю свою жизнь, лет с пятнадцати... Я все ближе и ближе к ней подбирался и подобрался так близко, что теперь имею возможность там записываться.

Сева: То есть это реализация старых симпатий...

Б.Г.: Это реализация детских стремлений.

Сева: Это практически у всех происходит на определенном этапе жизни, когда тебе нужно реализовать, то, что нравилось в молодости и, кстати, со всеми поп-звездами на Западе это рано или поздно происходит. Потому что, когда они встали на ноги, как личности, они начинают выпускать музыку, которую они любили, но от всех скрывали.

Б.Г.: Но я не скрывал, у меня просто раньше не было возможность доехать до Индии. А так, вообще, мудрые люди говорят, что надо рано или поздно исполнять свои желания, потому что если ты умрешь с неисполненным желанием, то придется опять перерождаться.

Сева: Как сейчас жизнь складывается? Сколько приходится ездить по просторам и весям Отечества и куда выезжать за границу, если...

Б.Г.: Послезавтра я играю в Петербурге, через пять дней в Алма-Ате и так далее. Очень надеюсь в ноябре опять доехать до Индии. А так у меня будут два больших концерта в честь пятидесятилетия некоего Гребенщикова: один концерт в Москве, другой - в Ленинграде. И, кстати, 30 ноября мы заедем в Лондон.

Сева: День рождения, насколько я помню, в октябре...

Б.Г.: День рождения - 27 ноября, но мы придумали так, что мы сыграем большой концерт в Москве 31 октября, чтобы его засняли на телевидении. А 27 числа я сыграю концерт и посмотрю потом на него со стороны.

Сева: Приятно, конечно, праздновать свой день рождения со всей аудиторией и в зале, и с теми, кто его увидит. Заранее, если наши пути не пересекутся, поздравляем вас с днем рождения...

Б.Г.: Большое спасибо!

Сева: ... и желаем следующих пятидесяти лет!

Б.Г.: Надеюсь, что увидимся 30 ноября, по крайней мере. Но я, с удовольствием, пользуясь всенародным эфиром, приглашаю тебя лично в Кремль.

Сева: А теперь, собственно, то, зачем мы сидим за севаоборотовским столом. Наши рубрики. Татьяна Берг бросит свой взгляд на событие недели, которое никакие концерты, никаких звезд не отменяет.

Т.Б.: Как знают наши постоянные слушатели, в Британии вот уже более полувека бесплатное медицинское обслуживание. Но, как известно, бесплатного ничего на свете не бывает. Только, в отличие от, скажем, Германии и Франции, где существуют страховые медицинские кассы, у нас деньги на здравоохранение полностью дает государство, то есть, оплачивает его каждый, кто платит подоходный налог. А министр финансов каждый год решает, сколько денег он выдаст на медицину. Но сколько бы он не выдал, а в последние годы правительство всегда выделяло на здравоохранение поистине гигантские суммы, денег все равно никогда не хватает. И наиболее ощутимый для нас результат этой нехватки - это длиннющие очереди на операции. Естественно, стоять в очереди никто не хочет, но что же делать? Может быть, то, что сделала недавно некая Ивонна Уотс, которая страдала остеоартритом. Чтобы прекратить ее страдания, нужно было заменить тазобедренный сустав. В общем-то, рутинная операция. Но беда в том, что стариков с артритом куда больше, чем свободных коек и операционных. Ивонне было предложено ждать своей очереди - 15 месяцев - и тогда она решила просить, чтобы ее отправили за счет местных органов здравоохранения на операцию за границу. Пару лет назад правительство разрешило такие поездки, в очередной попытке сократить очередь. Однако ей отказали, сказав, что 15 месяцев - это может быть и долго, но в пределах допустимого. Эти пределы тоже определяет наше правительство. Тогда Ивонна взяла руки в ноги и поехала во Францию, где ее мгновенно прооперировали за плату, разумеется. Здесь бы истории конец, но она только начинается. Вернувшись на родину, Ивонна подала в суд, требуя, чтобы ей возместили все расходы. И вот на днях она выиграла дело. Суд постановил, что если пациенту отказывают в лечении в течение слишком долгого срока, то, согласно европейскому законодательств, такой пациент имеет право на лечение в другой стране ЕС и на компенсацию его расходов британскими органами здравоохранения. А поскольку судебное право у нас прецедентное, это решение может повлечь за собой довольно серьезные последствия, поскольку людей, стоящих в очереди только на эту несложную операцию, тысячи. А сколько ждут других операций... И теперь, в принципе, все они могут отправиться в разные страны, а по возвращении, предъявить властям разные квитанции и потребовать возмещения расходов. Так что теперь британские больницы и разные рай -, гор - и облздравотделы бьют тревогу и вполне резонно просят, чтобы им объяснили, какой срок ожидания допустим, а какой - нет. И есть в этой истории два пикантных поскриптума. Во-первых, хотя суд и признал, что Ивонна имела право поехать за границу, в компенсации ей было отказано. Потому что в последнюю минуту британская больница сжалилась и сократила ей срок ожидания до четырех месяцев. Но она все равно ждать не захотела, а британский судья счел этот срок допустимым. Правда сама Ивонна гордо говорит, что дело не в деньгах, а в принципе. Во-вторых, в те же дни в Англии, впервые в Европе, была использована новая техника по замене тазобедренного сустава. Техника, благодаря которой пациент может покинуть больницу уже на следующий день. Обычно после такой операции, люди проводят в больницы полторы недели. Если эта техника будет введена повсеместно, это сэкономит системе здравоохранения миллионы фунтов. Остается надеяться, что они не целиком уйдут на компенсацию заграничных операций.

Сева: Спасибо, Таня. Я говорил с врачами, которые, в принципе, не приветствуют такие операции и говорят, что если у человека уже так плохо с костями, что нужно целиком менять сустав, то есть, он значительно изъеден, то вставление такого протеза создает местное напряжение. Короче, они говорят, что лучше восстанавливать его природными средствами. Это я вам так, на всякий случай, говорю, ни в коем случае не в пику официальным исследованиям.

Т.Б.: Я надеюсь, что не в пику, потому что тысячи людей зажили человеческой жизнью после этой операции.

Сева: Ну, они зажили после операции, а что с ними происходит через год или два после нее, об этом никогда никто не пишет и не говорит. Юбилейные и памятные даты предстоящей недели напомнит Леонид Владимирович.

Рубрика «Юбилейные и памятные даты»

Сева: Спасибо, Леонид Владимирович! Ну и нам лепо закончить тем, с чего мы начали, а именно вторым отделением выступления Бориса Гребенщикова, в одной из самых маленьких студий Буш-хауса. Мы же с вами, господа, прощаемся. До встречи в том же месте, в тот же час на будущей неделе. Всего самого наилучшего!

+ Перейти эту реку вброд

+ Nuit de Noel

+ Гори, гори, моя звезда...

<< возврат

 

пишите Севе Новгородцеву:seva@seva.ru | вебмастер: webmaster@seva.ru | аудиозаписи публикуются с разрешения Русской службы Би-би-си | сайт seva.ru не связан с Русской службой Би-би-си
seva.ru © 1998-2015